Философы о смерти

Философские и этические проблемы похорон

Философские и этические проблемы похорон. Античные философы о смерти

ПОЧЕМУ ТАК ВАЖНО ПОДНИМАТЬ ФИЛОСОФСКИЕ И ЭТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ В ОТНОШЕНИИ ПОХОРОН?

Такие аспекты похорон, как их значение и сущность, а также проблема личности вызывают множество вопросов. Для нас естественно интересоваться различными сторонами нашей личности, тем, что составляет нашу истинную природу, особенно в контексте неизбежной смерти. Признание принципиального факта нашей смертности заставляет нас искать смысл существования, как индивидуального, так и существования в более широком смысле. Таким образом, смерть напоминает нам о том, что все мы философы в поисках смысла жизни, и что, помня о смерти, стараемся получить от жизни все.

Каковы наиболее важные и существенные философские и этические вопросы в отношении похорон?

Прежде всего, важно изучить значение похорон с философской точки зрения. Что означают похороны? В чем их ценность? Второй вопрос, заслуживающий рассмотрения, это проблема личности. Что есть мое истинное «я»? Какая связь существует между мной и моим телом? И наконец, мы должны исследовать вопросы, рассматривающие похороны как волеизъявление усопших, выполнение их намерений. Вопрос заключается в следующем: какими правами как личность я обладаю, чтобы распорядиться своими собственными похоронами и как эти права могут быть осуществлены?

В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ФИЛОСОФСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПОХОРОН

Мы можем сказать, что в первую очередь похороны выполняют важную социальную функцию, так как позволяют выразить свою скорбь надлежащим образом. В психологии скорби изначально заложено то, что, она дает выход боли и страданиям, связанным с потерей близкого человека. Это является просто необходимым. Родственники и близкие друзья покойного — это люди, которые оказываются в опасном положении. Их здоровье и благополучие в будущем зависит от того, насколько они смогут справиться с чувством перенесенной утраты. Если пытаться подавить в себе чувство скорби, то проблемы проявятся позже, отразившись на физическом и душевном состоянии людей. Похороны являются наилучшим социальным решением этой проблемы для того, чтобы дать выход страданиям.

Более того, на похоронах окружающие получают возможность разделить эту скорбь вместе с близкими усопшего. Как и многие другие общественные ритуалы, похороны дают людям возможность собраться вместе и общаться между собой. Эта традиция свойственна всем культурам, следуя ей, люди отмечают значительные события специальными ритуалами: пышными или более скромными. Одним из таких значительных событий является смерть. В ходе проведения церемонии смерть отдельного человека становится потерей не только для его семьи, но и для всего сообщества в целом. Таким образом, признавая значимость похорон, общество проявляет свою солидарность.

И все же похороны — это не просто символическое выражение солидарности живущих. Этот ритуал также устанавливает связь между живыми и усопшими. Он дает людям знания о завершении жизни. Это происходит благодаря тому, что похороны по природе своей являются незабываемым, памятным событием. Это ритуал для запечатления в памяти. Человеческая память играет здесь решающую роль. Именно память — важнейшая составляющая человеческой души. Память обладает уникальным ценным свойством восстановления, ведь в ней хранится прошлое. Похоронная церемония сохраняет воспоминания об усопшем и, надо надеяться, что эти воспоминания окажутся добрыми. Даже если в памяти останется что-то неприятное, церемония помогает людям, столкнувшимся с этими неприятностями, двигаться дальше.

Благодаря нашим воспоминаниям или ностальгии о покойном происходят, по меньшей мере, две вещи. И обе они связаны между собой. Во-первых, возникает особая связь между живым и умершим. Это помогает нам справиться с горечью утраты. Во-вторых, воспоминания об усопшем приносят в настоящее определенные аспекты прошлого. Таким образом, воспоминания создают связь времен, которая поддерживает нас в минуты отчаяния, когда мы теряем близких или терпим другие бедствия.

Выдающийся психиатр Роберт Джей Лифтон указал на потребность в этих близких отношениях в своей замечательной книге «Нарушенная связь». В наших воспоминаниях мы как бы воскрешаем усопших. Поэтому в более широком символическом смысле воспоминания делают их бессмертными.

Но это далеко не все — как пишет Тодд Ван Бек в журнале «Dodge». Как мы уже обсуждали ранее, этот ритуал еще и увековечивает память об усопшем. Возможно, это один из самых важных аспектов общественной церемонии похорон. Это связь между живыми и мертвыми, прошлым и настоящим, это другое измерение, выходящее за пределы нашего мира. Похороны — ритуал, который не только символически объединяет общество, но и выводит нас за его пределы. Таким образом, присутствующие на похоронных церемониях приобщаются к тайнам бытия. Вот что мы имеем в виду, когда говорим о сверхъестественном аспекте похорон. Символичность церемонии говорит о существовании тайны, постижение которой находится за пределами человеческого понимания и выражения. Ритуал похорон сохранился с древнейших времен, ведь на протяжении всей своей истории человечество пыталось разгадать величайшую тайну смерти.

ОДНИМ ИЗ ВОПРОСОВ. СВЯЗАННЫХ С ПРОЦЕССОМ ПОХОРОН, ЯВЛЯЕТСЯ ПРОБЛЕМА ЛИЧНОСТИ. ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ МОЕЙ ИСТИННОЙ СУЩНОСТЬЮ? КАКОВА СВЯЗЬ МЕЖДУ МОИМ ТЕЛОМ И МОИМ ВНУТРЕННИМ «Я»?

Это вечные вопросы в истории человеческой мысли. Практически всех философов интересовала проблема личности, и по этому поводу было высказано множество точек зрения. Прежде всего, невозможно отделить проблему личности от вопроса о сущности тела и внутреннего «я». Были выдвинуты следующие теории.

Материалистическая точка зрения предполагает, что существует только материя физическая. Следовательно, нет души или духа, который бы сохранился после того, как наступает физическая смерть. Наша сущность сугубо материальна. Это означает, что смерть тела означает и смерть нашей личности.

Концепции материализма противоречит дуалистическая точка зрения, которая говорит о существовании души и тела (или духа и разума). Когда тело умирает, после наступления физической смерти остается душа. Наша истинная сущность и есть душа, а значит, она остается после смерти.

Не будем вдаваться в сложности этих теорий. Что мы можем сказать по этому поводу? Рассматривая проблемы похоронного процесса, можно занять либо материалистическую, либо дуалистическую позицию, но тело в любом случае будет играть важную роль в нашей жизни. Считаем ли мы тело храмом души или нашей личности, к нему нужно относиться с глубоким уважением. При жизни тело является физическим выражением нашей сущности. Проявляя почтительность к телу умершего, мы тем самым оказываем дань уважения человеку, которому оно принадлежало. Таким образом, мы с величайшим уважением должны относиться к телам усопших. Ведь тело это не просто тело. Оно когда-то жило своей жизнью. Наука все чаще открывает нам тайны человеческого тела, а наша нравственная позиция предполагает уважение к заключенной в нем жизни. Тело — это физическое выражение человека, которому мы отдаем дань уважения в процессе церемонии.

К КАКОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ МОЖНО ПРИЙТИ ПОСЛЕ РАССМОТРЕНИЯ ЭТИХ ВАЖНЕЙШИХ ФИЛОСОФСКИХ И ЭТИЧЕСКИХ ВОПРОСОВ?

Как мы смогли убедиться, сам ритуал обладает философской значимостью на нескольких уровнях. Самым важным является его общественный, личностный и сверхъестественный аспекты. Природа взаимоотношений между телом и нашей внутренней сущностью влияет на наше представление о личности и наоборот. В любом случае, к телу следует относиться с должным уважением, так как оно олицетворяет собой человека, который покинул нас.

Право на самоопределение является неотъемлемым правом человечества. Мы можем пользоваться им на протяжении нашей жизни и тогда, когда приходится задумываться о смерти. Права и обязанности идут рука об руку, поэтому мы должны обязательно учитывать то, как наш выбор может повлиять на жизнь других людей.

АНТИЧНЫЕ ФИЛОСОФЫ О СМЕРТИ

Мучительные раздумья человека о жизни и ее смысле, о смерти и бессмертии всегда были и остаются вечной темой мировоззренческих вопросов, смысла бытия человека и тем самым философскими. Тема смерти определяет проблемное поле не только мира религий, философии, науки, но и внутреннего мира каждого человека. Любой живущий на планете задает себе вопрос о жизни и смерти, о целях существования, о бесконечности бытия, о вечности жизни на небесах.

Сменяющиеся поколения и культурные эпохи дают свои ответы на эти вопросы. Но жизнь и смерть как философские категории всякий раз демонстрируют свою твердыню, подчеркивая незавершенность любого ответа, и каждая эпоха вновь стремится разгадать скрытую в тайне смерти загадку человека. Похоже, по-другому и быть не может. Ведь никто никогда не познал и не рассказал другим, что такое смерть. Когда есть жизнь, нет смерти. Когда пришла смерть, нет жизни. Какие ответы на эти краеугольные вопросы давали философы древности? Они были первыми, кто осмелился декодировать смерть.

Развитие представлений древнегреческих философов о жизни и смерти можно рассматривать как способ преодоления естественного страха смерти путем выработки разумного ее объяснения. Учения о бессмертии души смягчает трагизм смерти. Впоследствии оно, хоть и в преобразованном виде, воспринимается христианством и на многие века становится определяющей традицией в европейской духовной жизни.

ФАЛЕС МИЛЕТСКИЙ (ОК. 624 — ОК. 546 ГГ. ДО Н. Э.)

«Между жизнью и смертью нет разницы. Почему же ты не умрешь? — Именно поэтому».

«Увидеть свой труп — значит умереть, похоронить прошлую жизнь. Увидеть себя — начать новую жизнь».

«Кто меня забудет, — запомнит меня навсегда. Кто меня помнит, — иногда будет меня забывать».

Фалес из Милета впервые в европейской философии сформулировал идею о единстве мироздания. Жизнь — имманентное свойство материи, сущее само по себе движущееся, а вместе с тем и одушевленное. Так появился гилозоизм (философское учение об универсальной одушевлённости материи). Фалес полагал, что душа разлита во всем сущем, а Бог есть разум мира. Монистические и органические взгляды философов Милетской школы были очень близки по взглядам древних индийских и китайских философов.

Монизм (от греческого «единый») — обозначает философское направление, признающее только один принцип бытия. Как материализм, так и идеализм представляют собой системы монистические.

ГЕРАКЛИТ (535 — 475 ГГ. ДО Н. Э.)

«Понять познанное, чтобы забыть. Для жизни рожденные, предел хотят иметь (жизни) или, вернее сказать, успокоение и детей после себя оставляют для той же участи».

«Людей после смерти то ожидает, на что они не надеются и чего себе не представляют».

«Одно и то же живое и мертвое, проснувшееся и спящее, молодое и старое, ибо первое исчезает во втором, а второе в первом».

«Много трупов моих знакомых сгнило в земле — где они, где их переживания? Заниматься философией надо до тех пор, пока поймешь, что повелитель войск ничем не отличается от погонщика мулов».

«Жизнь и смерть существуют и тогда, когда мы живем, и тогда когда мы умерли, ибо, когда мы живем, мертвы наши души и схоронены в нас, когда же мы умираем, оживают и живут души».

Гераклит определяет объективную ценность человека степенью его адекватности Логосу, т. е. общему миропорядку. Все едино. Размышляя о жизни и смерти, Гераклит Эфесский полагал за начало всего сущего огонь. Он распространил понятие смерти не только на живые существа, но и на стихии, используя его для демонстрации их взаимопереходов, как синоним уничтожения, небытия. «Огонь живет смертью земли, воздух — смертью огня, вода живет смертью воздуха, а земля — смертью воды». Огонь как начало и подлинная сущность всего живет вечно, все остальное, будучи производным от огня, несет в себе отпечаток смерти или небытия. «. Смерть — это все то, что мы видим, пробудившись».

Гераклит разделял идею бессмертия души, считая смерть рождением души для новой жизни. Гераклита иногда называют «греческим даосом» из-за сходности его взглядов с учением Лао-Цзы.

ПИФАГОР САМОССКИЙ (VI ВЕК ДО Н. Э.)

«Душа совершает круг неизбежности, чередою облекаясь, то в одну, то в другую жизнь».

«Расставаясь с жизнью, не жалеть о ней и не обольщаться ее усладами».

Пифагор учил, что душа бессмертна. Ему принадлежит идея перевоплощения душ. Он считал, что всё происходящее в мире снова и снова повторяется через определенные периоды времени, а души умерших через какое-то время вселяются в других, животворя их телесность.

ДЕМОКРИТ ИЗ АБДЕРЫ (ОК. 470 — ОК. 400 ГГ. ДО Н. Э.)

«Конечная цель — это состояние, при котором душа пребывает в спокойствии и равновесии, не смущаемая ни страхом, ни суеверием, ни иной какой-нибудь страстью».

Вопрос о смерти был освещен в особом труде Демокрита — «О том, что в Аиде», к сожалению, не дошедшей до наших дней. Это был рассказ о загробной жизни, а само сочинение направлено против веры в нее.

По оставшимся отрывкам комментатора Платона — Прокла, а также по Стобею и Филодему, мы можем судить о том, что книга Демокрита имела два аспекта — физический и моральный. Прокл говорит, что в сочинении об Аиде Демокрит подобно другим собрал рассказы о тех, которых считали умершими и которые потом воскресли. Это мнимое воскресение он объяснял чисто естественными причинами: человек только казался мертвым, но смерть в действительности не наступила, сердце задержало искорку жизни.

Согласно учению Демокрита о душе — смертность характеризует ее так же, как и все другие моменты бытия, кроме атомов. Душа есть не что иное, как особое соединение атомов, распадаясь, эти атомы уносятся в пространство, а душа перестает существовать, поэтому ее посмертная жизнь невозможна, т.к. она неотделима от тела. Смерть наступает в результате того, что ослабевшее тело не может больше удерживать при помощи дыхания атомы души, которые выдавливаются окружающей средой, и, наконец, полностью уходят, рассеиваясь и смешиваясь с атомами воздуха. Таким образом, будучи причиной жизни, атомы, а точнее, их рассоединение, становятся и причиной смерти.

Демокрит опровергал учение о загробной жизни и с моральной точки зрения — как нелепое и обманчивое, а потому приносящее вред человеку. Демокрит считал веру в загробную жизнь одним из величайших заблуждений людей.

Замечательный сатирик Лукиан (II в. до н.э.), который боролся со всякими суевериями, оставил следующий отрывок, восторгаясь умом и трезвостью суждений Демокрита. Демокрит был настолько убежден в невозможности подобных явлений, что запирался в надгробном памятнике за городскими воротами, где ночью и днем писал свои сочинения. А когда какие-то юноши захотели попугать его ради шутки и, нарядившись покойниками, надев черное платье и личины, изображающие черепа, окружили его, и стали плясать вокруг него, то он не только не испугался представления, но и не взглянул на них, а сказал, продолжая писать: «Перестаньте дурачиться». Так твердо он был убежден, что души, оказавшиеся вне тела, — ничто.

ПРОТАГОР (ОК 480. — 410 ГГ. ДО Н. Э.)

«Душа есть чувство и больше ничего».

«Все на свете истинно».

«Чем меньше человеку нужно, тем ближе он к Богу».

Преодолевая пессимистическую традицию, Сократ утверждает, что смерть не есть лишенность жизни, а, напротив, благо и жизнь. Второй шаг, который Сократ предпринимает, не менее существен: утверждая бессмертие личности, он отбрасывает архаическую анимистическую модель человека. «Но и вам, о мужи судьи, — говорит Сократ, — не следует ожидать ничего дурного от смерти, и уж если что принимать за верное, так это то, что с человеком хорошим не бывает ничего дурного ни при жизни, ни после смерти, и что Бог не перестает заботиться о его делах». Хороший человек, по Сократу, — это человек, стяжающий мудрость и потому бессмертный.

Сократ любил две вещи: истину и человека. Истину видел в раскрытии таких понятий, как благо, красота, справедливость, мудрость, и перенесении этих понятий на человека. Но подобная истина может быть постигнута только в процессе самопознания («познай самого себя»). В спорах Сократ доказывал целесообразность и разумность человека, в спорах рождалась истина. Сократ одним из первых глубоко раскрыл сферу духовного как самостоятельную реальность. Рассматривая феномен души, Сократ исходил из признания ее бессмертия, что увязывалось с его верой в Бога. В вопросах этики он утверждал, что добродетель проистекает из знания, и человек, знающий, что такое добро, не станет поступать дурно. Высшая цель человеческой жизни — счастье и блаженство.

ПЛАТОН (427 — 347 ГГ. ДО Н. Э.)

«Естественная смерть безболезненна и сопровождается скорее удовольствием, чем страданием».

«Идеи — прообразы чувственных вещей, вечные, неизменные и не зависящие от условий пространства и времени, в то время как чувственные вещи непрерывно изменяются, возникают и погибают, а потому лишены истинного существования».

Сочинения Платона полны описаний смерти. Он определяет смерть как отделение внутренней части живого существа, т. е. души, от его физической части, т. е. тела. Больше того, эта внутренняя часть человека менее ограничена, чем его физическое тело. Платон указывает на то, что время является элементом лишь физического, чувственного мира. Во многих отрывках Платон обсуждает, как душа, отделенная от тела, может встречаться и разговаривать с душами других и как она переходит от физической смерти к следующему этапу существования, и о том, как на новом этапе ее опекают «берегущие» духи. Он упоминает о том, что люди могут быть встречены в час смерти лодкой, которая перевезет их «на другой берег» их посмертного существования.

В «Федоне» в драматической интерпретации выражена мысль, что тело есть тюрьма души, и что смерть является освобождением из этой тюрьмы. В первой главе Платон определяет древнюю точку зрения на смерть как на сон и забытье, но делает он это только для того, чтобы окончательно отказаться и изменить ход рассуждений на 180 градусов. Согласно Платону, душа приходит в человеческое тело из высшего и более священного мира; рождение есть сон и забытье, поскольку душа, родившись в теле, переходит из глубокого познания к низшему и забывает истину, которую знала. Смерть, напротив, является пробуждением и воспоминанием. Платон замечает, что душа, отделившаяся от тела, может думать и рассуждать более ясно, чем раньше, и различать вещи гораздо яснее. Более того, после смерти душа предстает перед судьей, который показывает человеку дела как хорошие, так и плохие и заставляет душу смотреть на них.

АРИСТОТЕЛЬ (384 — 322 ГГ. ДО Н. Э.)

«Жизнь тела — это смерть души, смерть же тела — воскрешение души к высшей жизни. Жизнь философа должна быть постоянным приготовлением к телесной смерти, к освобождению души».

Эпикур считал душу смертной, распадающейся на атомы. Отрицая бессмертие, он делал при этом жизнеутверждающие выводы: «. Смерть для нас ничто: ведь все хорошее и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущений». Таким образом, познание дает свободу от напрасных страхов, позволяет нам быть счастливыми.

Целью человеческой жизни Эпикур считал счастье, понимаемое как удовольствие. «Мы совершаем все свои действия ради того, чтобы не страдать телесно и не испытывать душевного беспокойства. Мы выбираем не всякое удовольствие, а отказываемся от него, если оно приносит неприятности. Мы даже предпочитаем страдать, если из страдания возникает большее удовольствие». Высшим удовольствием Эпикур считал невозмутимость духа, душевный покой и безмятежность, а это возможно лишь при подчинении страстей разуму.

Каждый человек в своей жизни несколько раз оказывается лицом к лицу со смертью близких людей. Многие оказываются беспомощными под ударами таких потрясений, с трудом находя силы для преодоления утраты, осмысления реальности и неизбежной смерти. Со временем человек выбирает для себя определенную философскую модель «взаимоотношений со смертью». На мой взгляд, одна из задач похоронного директора — помочь скорбящим найти наиболее подходящую для них модель, найти аргументы преодолеть страх. Пусть мудрость веков будет вам подспорьем.

Изучая взгляды древних мыслителей, можно увидеть, что в греческой философии проблема жизни и смерти постепенно смещается из области онтологической (бытийной) в область нравственную. Философов не столько интересует сама смерть, сколько моральное отношение к ней. Смерть как факт физического прекращения жизни признается всеми. В зависимости от того, как трактуется посмертное существование, предлагаются те или иные правила и законы жизни, которые часто теряют самостоятельный смысл и значение и становятся постепенной подготовкой к смерти.

Сергей ЯКУШИН, издатель журнала «Похоронный дом», академик Европейской академии естественных наук, член Союза журналистов РФ

Ежегодно в Мексике празднуется традиционный День мертвых

Философы о смерти

Начиная с X—V вв. до н. э. в древнегреческом обществе фор­мируется представление о ценности жизни каждого индивида в отдельности, конечности ??? жизни во времени. Как писал А. Шопенгауэр, люди, возможно, даже не стали бы философство­вать, в случае если бы не было смерти. Смерть, следовательно, выступает как ??вдохновительница?? философии. Только факт смерти ставит вопрос о смысле жизни. Жизнь в данном мире имеет смысл имен­но потому, что есть смерть. Платон учил, что философия есть не что иное, как приготовление к смерти. Но беда лишь в том, что философия сама по себе не знает, как нужно умереть и как победить смерть. Возникают концепции, которые пытаются объяснить смысл смерти, преодолеть страх смерти?

1 — реинкарнации (переселения души после смерти);

2 — полного отделения жизни от смерти, которые ??не встреча­ются??, ибо ??пока человек живет, смерти нет, а когда пришла смерть, человека уже нет?? (Эпикур). Первая концепция (Сократа—Платона) имела своей целью смягчить трагизм смерти, вторая (стоиков и Эпи­кура) была направлена на уничтожение страха смерти.

Традиция помощи человеку во избежание им страха смерти была унаследована религиями. Христианство и мусульманство рассмат­ривают смерть как предверие к жизни вечной, и лишь от земных заслуг умершего зависит, будет ли он пребывать в вечном блажен­стве на небесах или обречен на вечные муки в преисподней. С точки зрения религии буддизма смерть есть, во первых, в позитив­ном смысле, момент в ??колесе сансары?? (??колесо перерождения??), по которому человек идет к нирване — миру вечного блаженства, где не будет страданий, и, во-вторых, в негативном плане, заслужен­ное страдание, расплата за недостойные поступки и различные же­лания.

Есть две наиболее общие полярные точки зрения на смерть?

1. Смерть как отрицание будущего, следовательно, ни прошлое, ни будущее не имеет смысла. Отсюда делается вывод? бери от настоящего все, что можно взять.

2. Смерть как переход прошлого в вечность. Жить, по мнению Франкла, значит творить для вечности. Осознавая это, чело­век должен максимально использовать все свои способнос­ти и время, чтобы внести свой посильный вклад в историю, обогатив тем самым будущее. Следовательно, смерть, как и жизнь, имеет смысл.

Философы о смерти

Нечестивое уничижение человека

Подобные элементы пренебрежения к человеку и к этой жизни содержатся в орфическом мифе, который пришел в древнюю Грецию из Фракии []. Геродот повествует, что одно фракийское племя встречало новорожденных младенцев плачем и рыданиями, тогда как мертвых провожало в могилу криками и возгласами ликования, ибо они освобождались от этой жизни. Знаменитый греческий врач Филистион свидетельствует, что одно из племен, кавсиане, «оплакивают родившихся, умерших же считают счастливыми».

Не стоит продолжать изложение этих идей, которые презирают не только дар Божий — жизнь, но и человека — личность и творение Божие, отмеченное великим и высоким предназначением. Не стоит труда задерживаться на «нечестивых переселениях» орфизма и подобных заблуждениях. Такие представления, как показывает святитель Иоанн Златоуст, примитивны и кощунственны, ибо низводят Бога до людей, животных, растений и деревьев. Святой отец отвечает на них таким ироническим рассуждением: «Если наша душа из существа Божия, как вы утверждаете, и при переселении в другие тела душа входит в тыквы, дыни и луковицы, то мы должны заключить, что существо Божие и в огур<стр. 20>це!» И продолжает: «Но тогда мы оказываемся перед парадоксом: язычники смеются, когда христиане говорят им, что Святой Дух преобразовал чистую Деву в святой храм, сами же не стыдятся низвести существо Божие в тыквы, дыни, в мух, гусениц и ослов…» []

Но для язычников, не знавших света Божественного Откровения, подобные представления были совершенно естественны. Они были неспособны на верные суждения «ни о Боге, ни о твари». И любая христианка из простонародья знает то, «чего не знал и сам Пифагор». Вот почему и Пифагор, и те, кто придерживались подобных взглядов, могли говорить, что душа бывает «то растением, то рыбою, то псом» []. Но и они, и наши современники (последние гораздо больше, поскольку живут уже в христианские времена) выглядят смешными с путаницей своих многомудрований. На них подтверждается истинность слов божественного Павла: …называя себя мудрыми, обезумели… (Рим. 1, 22).

Конечно, в те ранние времена существовали и более просветленные умы. Поэт–лирик Анакреонт (ок. 570–478 гг. до P. X.), например, высказал истину, смешанную, однако, с унынием человечества, жившего до Христа. Он сказал: «Жизнь человека катится, как колесо; когда же мы умрем и истлеют наши кости, мы станем лишь горсткой праха». Позднее Диоген (ок. 400–ок. 325 гг. до Р. Х.), основатель кинической школы, с той же меланхолией восклицал: «О смертный и несчастный род человеческий! Ведь мы похожи не на что иное, как на тени!»

Мифологические и наивные представления

Микенцы, этот род героев с сильным сознанием своей неповторимой личности, испытывают глубокую скорбь, <стр. 21>когда думают о конце жизни. Они ужасаются и трепещут перед страшной тайной смерти, однако верят в то, что человек после смерти продолжает жить, обладая благотворной силой со сверхъестественными свойствами, помогающей живым и покровительствующей родине. Эта вера находила выражение в похоронных процессиях и жертвоприношениях, в особенностях культа, в предсмертных и посмертных ритуалах, в громадных усыпальницах, как индивидуальных, так и семейных.

Религия олимпийского периода, в отличие от орфизма, рассматривает смерть как нечто отвратительное и страшное. Гомер, легендарный эпический поэт Древней Греции, полагает, что физическую смерть посылает Мойра, согласно общим законам природы. Насильственную смерть насылает на человека Кер, божество смерти и уничтожения. Внезапную и преждевременную смерть, которая похищает людей молодого возраста, посылают Аполлон и Артемида.

В гомеровской мифологии Смерть представляется братом–близнецом олимпийски невозмутимого Сна (Гипноса). Смерть точно исполняет повеления Мойры, при этом внешний вид ее не описывается. На знаменитом кратере Евфрония Смерть изображена переносящей с помощью Сна — легко, почтительно, благоговейно — тело гомеровского героя Сарпедона от стен Трои в Ликию, где его похоронят близкие [].

Для грека гомеровских времен только земная жизнь имеет ценность. Смерть рассматривается как великое зло, ибо она губит человека, приводит его к страданию и лишению радостей жизни. Она бросает его в мрачный Аид, царство которого вовсе не желанно. Душа, которую Гомер представлял себе как жизненную силу, в час смерти уходит через открытую рану или через уста. Тогда тело, выполняющее роль «я» человека, умирает, душа же <стр. 22>отделяется от тела и идет в Аид []. Там она блуждает как бесплотный призрак или, вернее, как бестелесный образ, сохраняющий, однако, форму тела []. У этой души остается разум, но «?? ??????» (реальная сущность жизни), то есть духовная сила, отсутствует [].

Представления о смерти у других древних народов той же эпохи существенно не отличаются от гомеровских. Вавилоняне, например, верили, что тот, кто умер, осужден пребывать неподвижно в глубоком и непроглядном мраке подземного мира в рабстве у его владычицы. Ад <стр. 23>вавилонян подобен Аиду Гомера. Это темное место, где царит полное забытье. Праведники четко не отличаются от неправедных. Позднее вавилоняне дополнили свою веру темой воздаяний и наказаний и приняли, что только герои после смерти отправляются в страну блаженных. Поэтому их мифы и эпические поэмы пронизаны пессимистической идеей смерти, и лишь герои могут надеяться на лучшую судьбу, чем остальные смертные. Поэтому вавилоняне и не устраивали особых ритуалов для погребения умерших.

Египтяне, напротив, верили в бессмертие души и не считали, что души снова возвращаются на землю. Они также верили, что душа связана с телом после смерти. Поэтому они строили гробницы — гигантские пирамиды. Они бальзамировали тела умерших, ибо считали, что их нужно сохранить и после смерти как опору и жилище души. Таким способом обеспечивалось блаженство души после смерти. Для этой цели рядом с бальзамированным телом клали пищу и писали на стенах гробниц тексты, которые имели отношение к жизни захороненных в них.

Эти представления, мифические и наивные, свидетельствуют о том, что дохристианский мир жил в страхе перед смертью. Он жил с воспринятой от отцов верой, направленный на поиски совершенства, которого ждала и жаждала душа. Впрочем, как микенские, так и гомеровские представления о смерти не удовлетворяли греков в более позднее время. Поэтому беспокойный греческий дух стремился к более глубокому пониманию смерти, с тем, чтобы придать своим верованиям большую убедительность. Смутное верование гомеровской эпохи о воздаянии праведным и наказании лишь великих злодеев «сменяется в мидийские времена более серьезной, более чистой и твердой верой. Идеи возмездия и наказания становятся общепринятыми» [].

Надгробные надписи древних греков

Достаточно ясно представления древних греков о смерти определяются по надгробным надписям. Естественно, что человеку присуще желание победить смерть, преодолеть предел земной жизни, которая оканчивается смертью, и оставить некий «знак» своего пребывания на земле. Он хочет оставить «памятник», память, воспоминание, свидетельство своей жизни и земных трудов. И поскольку греки высоко ценили эту жизнь, они старались увековечить память о себе в надписях, начертанных на надгробиях. Перед лицом «ненасытной смерти» [], то есть суровой и жестокой, беспощадной и губительной, греки особенно остро ощущали собственную уничиженность.

В надгробных надписях дохристианского периода греки стремились поведать о своей кончине собратьям. Называя причину смерти, эпитафия выражает мучительное недоумение, а иногда отчаянную и горькую жалобу на смерть, которая не посчиталась ни с юностью, ни с красотой умершего. В других случаях выражаются скорбь и боль утраты любимого человека. Но по случаю смерти воина не слышно стенаний и плача. Напротив, звучат славословия и похвалы, поскольку смерть на поле брани считалась у греков почетным отличием.

Лакедемоняне [], по свидетельству Плутарха, считали доблестью жить и умирать с радостью, что явствует из следующей эпитафии: «Эти почившие считали прекрасным не то или другое — жизнь или смерть, но и то и другое полагали долгом нести с честью». Ибо, заключает Плутарх, нельзя порицать человека за желание избежать смерти, если оно не ведет к бесчестью, как нельзя одобрять дерзкого стремления к смерти, если оно связа<стр. 25>но с презрением к жизни» []. Греческие надгробные надписи в большинстве случаев представляют человека «хорошим и мудрым», чтобы являть для живых пример, достойный подражания. Поэтому если умерший обладал добродетелями, то его восхваляли. Обычай греков восхвалять умерших, безусловно, связан с древним представлением, по которому о мертвых следует говорить только хорошее []. В некоторых надписях смерть предстает как решение богов. Но греки не ропщут на богов и не призывают их к ответу.

Начиная с V века до Рождества Христова, надгробные надписи становятся более богатыми и красивыми. В них отмечаются и восхваляются, главным образом, такие достоинства и свойства умершего, как справедливость, благоразумие, благочестие, мудрость и т. д. Так обретают на могиле бессмертие доблести и добродетели, которые иначе были бы не поняты или не замечены в этой жизни.

Специалисты, систематически изучавшие тексты эпитафий, отмечают: «В надписях ранних веков редко выражается глубокая скорбь по поводу потери близких людей. Преобладает спокойное восприятие факта смерти, что объясняется, конечно, общим отношением к смерти у греков того времени». И далее: «В большинстве надписей — особенно в аттических — нет упоминаний о жизни после смерти […]. Метафизические идеи, представления о вознаграждении и наказании после смерти за хорошую или дурную жизнь еще неизвестны» []. Влияние философии Платона отразится на характере надгробных надписей позднее. В некоторых надписях <стр. 26>противопоставлены тленная и нетленная части человека, но «различие проводится исключительно в материальном плане». Слово «тленный» подразумевает плоть, «нетленный» же — кости, но не душу. Наличие этой антитезы устанавливается скорее на основании «поэтических образцов», а не из собственно философии [].

Но мы уже сказали, что души и сердца людей еще не были просвещены невечерним светом Христа. Языческая душа и в этой проблеме ощущает окружающую ее пустоту. Поэтому греческий гений пытается пересмотреть и развить понимание смерти.

«Раздирающая душу печаль» и «забота о смерти»

Представления греческих трагиков о таинстве смерти являют некоторый прогресс по сравнению с микенскими и гомеровскими, однако и они продолжают оставаться достаточно несовершенными. Эсхил, трагик, обладавший глубоким религиозным чувством, подчеркивает, что смерть неизбежна, и замечает, что среди богов лишь смерть равнодушна к дарам и поэтому ее невозможно ничем подкупить []. Но трагик не верит в воскресение тел, признавая лишь продолжение жизни душ. В «Эвменидах» он изображает Аполлона, который говорит: «Когда человек умирает, более нет никакого воскресения» [].

Еврипид, сильнее других трагиков передающий чувство скорби, утверждает в «Гекубе», что мертвые живут после смерти и узнают друг друга в Аиде []. Софокл, великий мыслитель и мастер трагедии, выражает свои взгляды устами Антигоны: она скорбит, ибо лишается, <стр. 27>причем еще в нежном возрасте, благ этой жизни, но с радостью отправляется в Аид, потому что там встретится со своими возлюбленными отцом, матерью и братом, по отношению к которым она исполняет свой последний долг и совершает надгробные возлияния. В «Аяксе» одноименный герой, прощаясь с солнцем, заканчивает свой плач и призывает смерть следующими словами: «О Смерть, о Смерть! Брось на меня свой взор! / Но чтить тебя и там я буду, в мертвых…» [].

Прежде чем перейти к идеям Платона, подчеркнем, что «грекам свойственна была раздирающая душу печаль, вызванная смертью человека. Этим полна греческая трагедия и поэзия» []. У греков самое печальное событие для человека — покинуть этот мир, полный света, приятности, красоты и симметрии, сойти в темный Аид, подчиниться неумолимой мойре (судьбе), пусть даже он и встретит на Елисейских полях своих близких. Грек тех времен рассуждал: «Раз существует смерть, то мне лучше было бы не родиться». Эта мысль, конечно, не означает, что грек охвачен метафизическим пессимизмом, как, например, индусы. Она лишь выражает печаль, которую ощущает человек–реалист. А грек тех времен, несмотря на свой идеализм, остается реалистом, то есть человеком, который признает «и человека, и мир — реальностями» [].

Но беспокойный греческий гений, настойчиво изучая природу и проблемы окружающего мира, не мог остановиться на этих детских и во многих отношениях наивных идеях о смерти. Он просто не мог примириться с противопоставлением земной и загробной жизни и <стр. 28>искал способ навести между ними мост. И именно Платону принадлежит роль глубокого исследователя этого вопроса.

Платон много размышлял о смерти: ведь, помимо всего прочего, как сказал Сократ, философия есть не что иное, как «забота о смерти» []. Находясь под сильным влиянием орфического мифа и элевсинских мистерий, Платон полагает, что душа бессмертна и первична по отношению к телу. Согласно Платону, душа — это частица божественной сущности, по природе она бессмертна и дает жизнь и движение телу. В «Федре» он пишет: «Всякая душа бессмертна […] и служит источником и началом движения для всего прочего, что движется. Начало не имеет рождения. Ибо все рождающееся неизбежно рождается от начала, само же начало ни из чего не рождается: если бы начало из чего–либо рождалось, оно уже не было бы началом» [].

В платоновском «Федоне» подчеркивается далее, что смерть — неизменный спутник жизни, и мы неспособны понять эту жизнь без смерти. Ведь эта жизнь всецело связана с загробной, короткий ее срок — с беспредельной вечностью. Платон также учит, что поскольку душа бессмертна, то бессмертны и дела ее, которые следуют за ней вечно. «Никакое ее дело, каким бы плохим оно ни было, не убивает душу, потому что это было бы освобождением для зла. Так и смерть — не разрушает душу, но, наоборот, рельефно выявляет ее бытие» [].

Однако и эти теории отнюдь не совершенны.

Неясности и противоречия

Благодаря Платону, исследование смерти стало излюбленной темой философии — с тех пор, как истинная философия была определена, как мы сказали выше, в качестве «заботы о смерти» []; так продолжалось и во времена после Сократа []. Эти идеи имели широчайшее распространение и в народных слоях. Сократ, то есть <стр. 31>Платон с его «Федоном» плодотворно повлиял на осознание человеком таинства смерти.

Но великие и мучительные вопросы, поставленные в этой теории Платона, неисчерпаемы и сложны. Ведь темы, которые он исследует, выходят за пределы материального мира, где мы опираемся на опыт и науку. Впрочем, мир за этими пределами неизвестен и нам. Неудивительно, что Платон «впадал в великие заблуждения», желая спорить и философствовать о «неизреченном» [], тайном и невыразимом. В загробном мире лишь невечерний свет Христа может вести нас к истине. Но этого бесценного дара, разумеется, была лишена великая мысль Платона.

Скорбь и уныние

Поэт–лирик Гораций (65 г. до Р. Х. — 8 г. по Р. Х.) стремился к бессмертию и выражал уверенность, что он победил смерть, благодаря своему духовному труду. Он писал: «Я воздвиг памятник, который более долговечен, чем золото, и выше царских пирамид, который не смогут разрушить ни ливень, ни северный ветер, ни несметная череда лет или бег времен. Я не весь умру, но большая часть меня избежит Либитины []; впоследствии я буду возвеличен в похвалах потомков» []. Гораций также вслед за Платоном утверждал назидательную функцию смерти: «Считай, что каждый день является последним, который для тебя светит».

Ту же мысль еще более определенно выразил Марк Аврелий (121–180 гг. по Р. Х.): «Наиболее совершенный образ мыслей — считать каждый день, который ты провожаешь, последним, без страха и притворства». Для стоика Марка Аврелия тело и душа являются материаль<стр. 37>ными и тленными элементами, тогда как ум есть частица Бога, имеет духовную и бессмертную природу, почему он и возвращается снова к Богу []. Ясно, что этот философ–стоик находился под влиянием взглядов Платона и Аристотеля. Примечательно также, что Марк Аврелий боялся, как бы не дожить до состояния беспамятства, хотя эта опасность впоследствии ему не грозила. Он восклицает: «Я надеюсь, что ты, о смерть, придешь прежде, чем я смог бы впасть в беспамятство».

Под влиянием Платона находится и стоик Сенека, который покончил с собой в 65 году по Рождестве Христовом, после того, как стало известно, что он принимал участие в заговоре против Нерона. Сенека, которого осуждали за непостоянство и лицемерие, характеризует душу как «святую» и «вечную», тело же как «темницу» души [].

Так писал Эпикур к Менекею. Но этой сентенцией (смерть ничего не значит для человека, поскольку когда существуем мы, то она еще не существует, а когда есть она, уже нет нас) Эпикур не разрешил проблемы смерти, он просто уклонился и обогнул подводный риф этой великой проблемы. Может быть, поэтому его последователи впали в гедонизм [], в результате чего изгнаны и римлянами (при консуле Луции Пистумии), и мессинцами.

Некоторые из латинян, одни — под влиянием материалистов–эпикурейцев, другие — под влиянием стоиков, суровых моралистов древности, рассматривают смерть как наставника жизни. Эпический поэт–атеист Лукреций пишет сочинение «О природе вещей», чтобы отвратить человека от страха Божия и смерти. Но единственное, чего он достиг, — это беседовать о тайнах, руководствуясь физикой и моралью материалиста Эпикура!

Зенон из Китиона (336–264 гг. до Р. Х.) выразил свое презрение к смерти тем, как он умер. Вернувшись из школы домой, он упал и повредил себе палец. Тогда он ударил землю рукой, произнес стих из «Ниобы» автора дифирамбов Тимофея: «Я иду, зачем ты меня зовешь?» — <стр. 39>и немедленно покончил с собой, удавившись []. Он восхищался кельтами, жившими у Атлантического океана, ибо они не боялись смерти. Когда кельты оказывались возле дома, который должен был обрушиться, или рядом с обваливающейся стеной, то спасаться бегством, чтобы не быть раздавленными под развалинами, они считали позором, бесчестьем и трусостью. Застигнутые океанским приливом, вместо того чтобы бежать прочь, они стояли неподвижно, пока их не накрывали волны. И это делалось для того, чтобы не показать виду, что они избегают смерти, так как ее… боятся! []

Стоик Клеанф (304–233 гг. до Р. Х.), последователь Зенона, умер в глубокой старости, покончив с собой. Он вызвал свою смерть отказом от всякой пищи. Клеанф верил, что души всех людей продолжат жить после смерти, но только до уничтожения мира огнем, когда они падут в объятия Зевса. Хрисипп же (281–208 гг. до Р. Х.), придавший стоической философии законченную форму, верил, что только души мудрецов и образованных людей продолжают жить после смерти до испепеления мира. Души необразованных, говорил он, разрушаются как «истощенные и немощные», лишь только отделятся смертью от тела. Излишне говорить, что Хрисипп воспринимал душу как нечто материальное.

Весьма характерны слова стоика Эпиктета (50–138 гг. по Р. Х.), выражающие его отношение к смерти. Эпиктет хотел наставить людей, и с этой целью, вообразив, что смерть приблизилась, начинает следующий диалог.

«А когда он не обеспечивает необходимым, подает сигнал к отступлению. Он открыл дверь и говорит тебе: «Иди». Куда? Не во что страшное, а в то, из чего ты произошел, в близкое и родственное, — в элементы. Сколько было в тебе огня — вернется в огонь, сколько <стр. 40>было землицы — в землицу, сколько бренного жизненного духа — в бренный жизненный дух, сколько водицы — в водицу. Нет никакого Аида, ни Ахеронта [], ни Кокита, ни Пирифлегетона [], а все полно богов и божеств. Кто может размышлять обо всем этом, видит солнце, луну, звезды, вкушает наслаждения, доставляемые землей и морем; тот столько же не одинокий, сколько и не лишенный помощи. «Что же, если кто–нибудь явится, когда я один, и зарежет меня?» Глупец, не тебя, а твое бренное тело» [].

Вообще стоики, являясь пантеистами, верят, что душа есть частица мировой души и что она является материальной и телесной. Они полагают, что душа дает жизнь человеческому организму посредством ума. Они верят в Божественное Провидение и считают, что в мире существует некая целесообразность. Поэтому они учат, что душа, как часть мира, последует после смерти судьбе всех существ, то есть она будет уничтожена «всемирным огнем», как и все сущее. Также не нужно, говорят они, ожидать после смерти более совершенной жизни. Плод греха есть только утрата человеческого достоинства и искажение человеческой природы в настоящей жизни. Смерть есть не что иное, как «обращение и исчезновение человеческих частиц в большом котле вселенной» []. «Бессмертие индивидуальной жизни» не признает никто из стоиков [].

Хотя позиция стоицизма бессильна перед смертью, она все же более благородна, чем в тех философских учениях, которые вообще игнорируют смерть. Эпиктет, как и все дохристианские философы, подчиняется судьбе. В позиции Эпиктета и разделяющих подобные взгляды видно мучительное противоречие. Эти «улыбающиеся пессимисты» пытаются преподнести нам педагогические рецепты и представляют себя бесстрастными перед смертью, тогда как они страждут от мук, вызываемых чудовищной пустотой в их душах. И коль скоро человек дохристианского мира слышит от них одни лишь догматические заявления, он охвачен унынием, ужасом и страхом перед смертью.

Источники:
Философские и этические проблемы похорон
ПОЧЕМУ ТАК ВАЖНО ПОДНИМАТЬ ФИЛОСОФСКИЕ И ЭТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ В ОТНОШЕНИИ ПОХОРОН?Такие аспекты похорон, как их значение и сущность, а также проблема личности вызывают множество вопросов. Для нас естественно интересоваться различными сторонами нашей личности, тем, что составляет нашу истинную природу, …<br /> <br /> Журнал номер №5-6-7 (32-2008)
http://funeralportal.ru/library/1542/5197.html
Философы о смерти
Начиная с X—V вв. до н. э. в древнегреческом обществе фор­мируется представление о ценности жизни каждого индивида в отдельности, конечности ??? жизни во времени. Как писал А. Шопенгауэр, люди,
http://referatwork.ru/lectionbase/filosofiya/view/351289_filosofy_o_smerti
Философы о смерти
Нечестивое уничижение человека Подобные элементы пренебрежения к человеку и к этой жизни содержатся в орфическом мифе, который пришел в древнюю Грецию из Фракии []. Геродот повествует, что одно
http://litresp.ru/chitat/ru/%D0%92/vasiliadis-nikolaos/tainstvo-smerti/4

COMMENTS